| Просто история из прошлого |
[Май. 13, 2008|01:10 pm] |
Когда меня в девятом классе отчислили за восемь двоек в четверти из гимназии, мне ничего не оставалось, как отправиться учиться в обычную школу, чтобы подтянуть свои годовые отметки и попасть в десятый класс. После гимназии с ее своеобразной, почти институтской системой обучения, я быстро привел в порядок свой табель, но речь не о том. Мое новое окружение мне не слишком нравилось - одноклассники казались мне быдловатыми и развязными, поэтому я замкнулся в себе и на переменах наворачивал круги по коридору, сцепив руки за спиной. Сначала надо мной посмеивались и даже пародировали, но потом привыкли и перестали обращать внимания, считая малость повернутым. К тому же моя классная руководительница была от меня без ума после того, как я занял второе место на городской олимпиаде по биологии и посередине учебного года уехал в Кисловодск на всесоюзную олимпиаду. Она постоянно расхваливала мои способности перед остальными учениками, отчего они, естественно, озлобились, и смягчились лишь после того, как поняли, что никаких способностей у меня нет и я сам не рад такому настойчивому вниманию со стороны преподавателя. Но тем не менее, в классе я оставался белой вороной, что не вызывало у меня ни сожаления, ни восторга. Кроме меня, был среди одноклассников такой же "изгой", парень очень низкого роста и немного недоразвитый в физическом отношении. Учась в девятом классе, он ничем не отличался от среднего пятиклассника, был немного инфантилен и поэтому класс не воспринимал его всерьез. Его постоянно оттесняли в сторону и часто кто-нибудь ради забавы давал ему хорошего тумака, но в общем на него не обращали внимания. Этот Рогожин (вроде такая была у него фамилия) общался только с пятиклассниками и даже был влюблен в одну девочку, портрет которой постоянно носил с собой и на уроках всегда клал на парту, чтобы рассматривать его. Девочка была очень красива, но, как я понял из пары оброненных фраз, вместе с родителями уехала жить в США. Учителя обращали на Рогожина еще меньше внимания, чем ученики - он вообще был очень незаметен. Его сумасшедшая мамаша провожала его в школу и встречала после уроков, не отпуская никуда и ни при каких обстоятельствах, что служило поводом для насмешек и оскорблений, но Рогожин переносил их вроде бы равнодушно, хотя в глазах его таилась горечь. Взгляд его был какой-то потухший и безжизненный что-ли. Учился он не слишком хорошо, на одни тройки, на уроках скучал так же откровенно, как и я.
Однажды я сильно разозлился на него из-за какой-то мелочи и швырнул через парту. Он с грохотом упал на пол, что привлекло внимание учителя по истории и он сделал мне серьезный выговор. После урока истории меня нашла в коридоре наша классная руководительница и попросила завести дружбу с Рогожиным. "Его мама сильно волнуется, что его не принимают в классе, и очень просила, чтобы какой-нибудь из учеников сидел с ним за одной партой. Ты ведь тоже у нас все время ходишь один, вот и возьми над ним шефство, тем более никто другой не согласится на это" - сказала она. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться, и в этот момент подошел учитель истории и нажаловался, что я избил Рогожина. Ситуация получилась неловкая, поэтому я пообещал, что постараюсь помогать Рогожину в учебе и не давать его в обиду.
Итак, нас посадили за одну парту и постепенно между нами установились странные отношения. Я решал за него задачи и давал списывать на контрольных, но мы практически никогда ни о чем не разговаривали, однако было стойкое ощущение, что мы как бы сцеплены вместе. Мы вместе дежурили, вместе получали нагоняи от учителей, вместе ничего не делали на уроках, и только на переменах он растворялся в своих пятых классах, а я бродил по коридору.
Так прошло полгода. Наступил февраль, погода была преотвратная, намело много снега и однажды я заболел и пропустил один день. Если при мне Рогожина никогда не трогали, то в мое отсутствие одноклассники украли у него шапку и полчаса макали в снег головой. На следующий день, когда я пришел в школу, Рогожин не явился. Сначала никто не обратил на это внимания, но потом учителя вдруг забегали, засуетились, и выяснилось, что Рогожин пропал. То есть после избиения одноклассниками домой он не вернулся. Поднялась страшная суматоха, стали выяснять подробности, но ученики покрывали друг друга и выявить виновных было практически невозможно. Немного порасспрашивали и меня, но я ничего не знал. Рогожинская мамаша в истерике билась в школьном холле, ее поили валерьянкой, два уставших милиционера обедали в школьной столовой.
Через несколько дней все улеглось, хотя иногда кого-то еще вызывали к директору. Я погрузился в какое-то странное оцепенение и совсем забросил учебу. Мне казалось, происходит нечто очень важное в моей жизни.
А через неделю, утром, я вдруг увидел живого Рогожина среди толпы одноклассников, которые наседали на него, крича и расспрашивая. Я стоял в стороне и не вмешивался. Глаза наши встретились, и я понял, что Рогожин никогда и никому ничего не расскажет. Я никогда потом не расспрашивал его о случившемся. До меня дошли лишь очертания этой истории - оказывается, в тот злополучный день он без шапки, растрепанный и красный, доехал до Московского вокзала и уехал куда-то в Брянскую область, на какую-то заброшенную ферму, где прожил почти неделю, сжег в печи все тетради и учебники из портфеля, питался крупами, найденными на чьей-то пустующей по случаю зимы даче и, судя по всему, был счастлив, не видя ни школы, ни своей мамаши. Обнаружили его совершенно случайно - ночью он разжег огромный "пионерский" костер на улице и местные мужики подумав, что начался пожар, примчались к ферме с ведрами и баграми.
С тех пор в школе его считали совсем сумасшедшим.
Летом нам пришлось расстаться - я уходил в другую школу, в класс с биологическим уклоном, а он поступил в какой-то техникум. Выпуского вечера не было - всем вручили аттестаты и школьники с веселым гомоном стали покидать актовый зал.
- Ну что... Прощай. Человечище.
Мне было, признаться, грустно, произносить эти слова, пожимая узкую ладонь Рогожина. Его острое, усыпанное веснушками лицо растянулось в странной улыбке. Из его нагрудного кармана торчал кончик все той же фотографии и мне вдруг пришла в голову мысль, что он непременно найдет ту самую девочку, где бы она ни жила.
- Я пошел. Бывай.
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент откуда-то прилетел комок жеваной бумаги и ударил меня по лбу. Странное очарование момента было разрушено - мы ухмыльнулись, подмигнули друг другу и разошлись каждый своей дорогой. Больше я никогда не видел Рогожина и не слышал о нем ни единого слова. |
|
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
waterhollow
